Библиотека Рефераты Курсовые Дипломы Поиск
Библиотека Рефераты Курсовые Дипломы Поиск
сделать стартовой добавить в избранное
Кефирный гриб на сайте za4eti.ru

Религия Религия

Апокалипсис

Ручка "Помада".
Шариковая ручка в виде тюбика помады. Расцветка корпуса в ассортименте, без возможности выбора!
25 руб
Раздел: Оригинальные ручки
Ночник-проектор "Звездное небо, планеты", черный.
Оригинальный светильник-ночник-проектор. Корпус поворачивается от руки. Источник света: 1) Лампочка (от карманных фанариков); 2) Три
350 руб
Раздел: Ночники
Забавная пачка "5000 дублей".
Юмор – настоящее богатство! Купюры в пачке выглядят совсем как настоящие, к тому же и банковской лентой перехвачены... Но вглядитесь
60 руб
Раздел: Прочее

Репетиция Апокалипсиса: шествие за призраком. Архетипический мотив в русской культуре 1917-1918 гг. Е.А. Ермолин Исторические конвульсии будят память о главных, архетипических текстах культуры, об ее извечных символах. Таким пароксизмом, актуализировавшим чувство вечного, стал 1917 год. Словно бы самоупразднилась длинная, медлительная история - и из текущего ее момента открылся выход к метаисторическому измерению бытия. Раздирается завеса между феноменальным и ноуменальным, и внезапному свидетелю открывается непостижимый трансцензус. В беге телеграфной ленты, в шуме и ярости кровавого дня старались угадать вечное содержание, узреть сокровенный и непреходящий смысл. Разбушевавшееся эсхатологическое чувство влекло очевидцев эпохи к апокалипсическим откровениям. На Руси апокалипсис не в новость. Он нередко становился в повестку дня, предчувствовался и угадывался. В бедах и неурядицах вновь и вновь узнавали знаки того, что подступили последние времена. XX век дал новую пищу этим настроениям. Катастрофическая повседневность отразилась в духовном опыте ощущением исчерпанности старой культуры и жизни, разоблачением симптомов близкого конца времен и качественной перемены бытия. Грандиозные потрясения, чудовищные разломы в социосфере невероятно обострили мистическое чувство (или его суррогаты), выдвинули на первый план в культуре духовидца-апокалиптика. Уже первые годы нового века проходят в поисках и брожении. В России сгущается атмосфера предчувствий, предощущений, выражаемых по-разному, но сводимых, пожалуй, к одному идейному знаменателю: существующие формы жизни не имеют оправдания свыше, они онтологически недостоверны. Художники-символисты и участники религиозно-философских собраний, мистики-сектанты и декаденты, революционеры и ницшеанцы вместе и порознь сходятся на этом. Когда к концу 1910-х годов разразилась цивилизационная катастрофа, мало кто избежал драматического опознания в происходящих событиях вести о конца эона. Не было недостатка и в прямом использовании образов и тем Откровения Иоанна Богослова. Позднее Н.Бердяев скажет о "людях, принявших внутрь себя революцию, ее мучительно переживающих и возвышающихся над ее повседневной борьбой", которые судят о происходящем катаклизме с "религиозно-апокалиптической и историософской точки зрения" и видят, что "смысл революции есть внутренний апокалипсис истории" . Случившийся кризис неизбежно ставил на новое обсуждение вопрос о судьбе России, об ее предназначении и реальном участии в разрешении судеб человечества. В начале XX века лейтмотивом эпохи стал вывод о гибели России, о катастрофическом завершении российской истории. Консерваторы, ценившие формы прежней русской культуры, оплакивают гибель родины. "Жизнь есть Дом. А дом должен быть тепел, удобен и кругл". И вот дом рухнул. После душераздирающего представления пора бы "одевать шубы и возвращаться домой. Оглянулись. Но ни шуб, ни домов не оказалось". Холодно,- "это ужасное замерзание ночью." Темно. Русского дома больше нет. "Смерть, могила для 1/6 части земной суши. (.) "Былая Русь". Как это выговорить? А уже выговаривается.(

.) Значит, Бог не захотел более быть Руси. Он гонит ее из-под солнца. "Уйдите, ненужные люди", - так приобщает события и факты личного опыта к масштабу вечности Василий Розанов в своей книге "Апокалипсис нашего времени", вышедшей в свет десятью выпусками в 1917-1918 годах. Ввергнутый в хаос и бред иррациональной жестокой истории, не имея больше возможности затвориться от стихии в стенах семейного дома, консерватор поневоле становится обличителем, почти пророком, вроде ветхозаветных Исайи и Иеримии. Он берет на себя ответственность и риск судить страну и народ - по логике, заложенной в ветхозаветных пророческих книгах. Правда, тон Розанова гораздо мягче, чем в архетипическом тексте: "Мы, как и евреи, призваны к идеям и чувствам, молитве и музыке, но не к господству. Овладели же к несчастию и к пагубе души и тела 1/6 частью суши. И, овладев, в сущности испортили 1/6 часть суши.(.) Только пьянство, муть и грязь внесли.(.) Но принесли ли мы семью? добрые начала нравов? трудоспособность? Ни-ни-ни. (.) Не будь хулиганом, - о, не будь хулиганом, миленький". Масштабом русской судьбы мерит происходящие события и Алексей Ремизов , автор "Слова о погибели Русской земли", поэмы в прозе, созданной в конце 1917 года. "Были будни, труд и страда, а бывал и праздник с долгой всенощной, с обеднями, а потом с хороводом громким, с шумом, с качелями. Был голод, было и изобилие. Были казни, была и милость. Был застенок, был и подвиг". Ремизова впечатляла сама полярность жизни. Он эстетически вдохновляется этим контрастом и любовался вершинами русского духа. Но "где нынче подвиг? Где жертва? Гарь и гик обезьяний". Беда в том, что конец наступил, обещанные знамения явились - а Спаситель медлит. "Тьма вверху и внизу. И свилось небо, как свиток. И нету Бога". Третий Рим, это эсхатологическое царство правды, с которым то сознательно, то неосознанно отождествлялась Россия, кончился, не оставив наследника. Наступил единый "конец без конца", полный обрыв в беспросветную бездну. На пороге вечного мрака (вспомним розановское "Он гонит ее из-под солнца") Ремизову остается выплакивать свое горе, нанизывая на черную нить отчаяния все новые мрачные образы, передающие чувство подступающего небытия. Причина же случившегося фиксируется недвусмысленно: Россия получила возмездие за грехи. "За то ли, что клятву свою сломала, как гнилую трость, и потеряла веру последнюю, или за кровь, пролитую на братских полях, или за кривду - сердце открытое не раз на крик кричало на всю Русь: "нет правды на русской земле!" - или за исконное безумное свое молчание?" Культурной альтернативой отчаянию консерваторов был сплав хилиастических и манихейско-гностических настроений в авангардном общественном кругу. В эти дни и месяцы появляются одиннадцать поэм Сергея Есенина, в которых объявляется о новых истинах и предсказан идущий на смену ветхой Руси небывалый "град Инония", архетипическим прообразом которого является Великий город, сходящий с неба в Откровении Иоанна Богослова. О "христианском рае на земле" еретически говорит в это время и Николай Клюев. А певец пролетариата Владимир Кириллов весьма знаменательно провозглашает в крайне патетических выражениях пришествие нового "Спасителя", "Железного мессии", с которым "победим мы иго судьбы, мир завоюем пленительный": Думали - явится в звездных ризах, В ореоле божественных тайн, А он пришел к нам в дымах сизых С фабрик, заводов, окраин.

В каждой из этих позиций есть, в общем-то, оттенок предвзятости. Происходящее оценивается в зависимости от соответствия априорным убеждениям критиков и апологетов глобальной катастрофы, их идеальным проектам. Иначе получается это у Александра Блока. Его поэма "Двенадцать" - это настоящий клубок смыслов, откуда невозможно выдернуть какую-то одну - красную, черную или белую - нитку для объяснения авторского кредо. Ночь и хаос, коловращение вьюги. Но - нет ни морали, ни упрека. Есть активное и, кажется, целеустремленное движение: вьюжную замять пересекают двенадцать красногвардейцев, уходят в переулки, в сугробы, - "вдаль", убивая по дороге Катьку. Где конец слепому снегу, мрачному вечеру, резкому ветру и этому бесконечному походу двенадцати? На этот вопрос Блок отвечает финальным образом поэмы, стягивающим к себе разброд жизненных картин, а может, и придающим шествию двенадцати некий смысл: .Так идут державным шагом - Позади - голодный пес, Впереди - с кровавым флагом, И за вьюгой невидим, И от пули невредим, Нежной поступью надвьюжной, Снежной россыпью жемчужной, В белом венчике из роз - Впереди - Исус Христос. Этот образ, возвращающий к евангельской архетипике, задал происходящему в поэме особую меру. Дохнуло вечностью, двенадцать вояк чуть ли не приобщились к "апостольскому чину", а старый мир был развенчан и отвергнут, как в евангельские времена. Вскоре после публикации поэмы близкий в то время к Блоку Р. Иванов-Разумник пытался объяснить, в чем состоит ключевой смысл финального образа: "кроме внутренней свободы, возвещенной христианством, в мир должна прийти свобода внешняя - полное освобождение политическое, полное освобождение социальное. (.) очистительная гроза и буря мировой социальной революции таит в себе великую правду. (.) И за эту правду, помимо их ("двенадцати" - Е.Е.) воли через них идущую в мир, поэт "белым венчиком из роз" украшает чело великой русской революции" . В этой интерпретации поэма выглядит как реабилитация революции и конкретно тех "двенадцати", которые, конечно, разбойники, но разбойники из тех, коим обещано Царство Небесное. Впоследствии в советской традиции речь шла не о реабилитации революции, а об ее "благословении" и принятии "ее конечных целей и идеалов" (А.Турков) . В более же замысловатой интерпретации Л. Долгополова Христос - цель для революционной стихии, воплощенной в красногвардейском отряде и во всем строе образов и звуков поэмы. Это - разрешение "проблемы исхода, результата", эмблема космической гармонии. Здесь - конец пути и "залог совершающегося преобразования, внутреннего перерождения человека, выхода из стихий и "хаоса". Исследователь полагает, что красногвардейцы уходят из хаоса, мало-помалу становятся ему враждебны, чужды той вьюге, которая метет по страницам поэмы, - тем самым приближаются к Христу: "внутри самого этого шествия намечается и свое скрытое движение, такое же символическое и такое же многозначное: преодоление героями "стихии", т.е. преодоление самих себя, и "выход" к конечной гармонии" . В этой последней версии Христос - уже не личность, а знак гармонии, абстрактная идея.

Средний расход воды 1180 м3/с. Судоходна на 547 км от устья. МАЯГУЭС (Mayaguez) - город и порт в Пуэрто-Рико. 100 тыс. жителей (1990). Виноделие, сахарная, табачная промышленность. Кустарные промыслы. МАЯК - сооружение башенного типа, устанавливаемое на выступающих в море частях берега, в устьях рек, на скалах, отмелях; служит навигационным ориентиром для судов. Оборудуется светооптической системой, а также др. средствами сигнализации (сирена, диафон и др.), радиотехническими устройствами (см. Радиомаяк, Радиолокационный маяк). МАЯКОВСКИЙ - название г. Багдати в 1940-90. МАЯКОВСКИЙ Владимир Владимирович (1893-1930) - русский поэт. В дореволюционном творчестве форсированная до крика исповедь поэта, воспринимающего действительность как апокалипсис (трагедия "Владимир Маяковский", 1914, поэмы "Облако в штанах", 1915; "Флейта-позвоночник", 1916; "Человек" 1916-17). После 1917 сотворение социалистического мифа о миропорядке (пьеса "Мистерия-буфф", 1918, поэмы "150000000", 1921, "Владимир Ильич Ленин", 1924, "Хорошо!", 1927) и трагически нарастающее ощущение его порочности (от стихотворения "Прозаседавшиеся", 1922, до пьесы "Баня", 1929)

1. Пророчества книги Апокалипсис (Откровение)

2. Апокалипсис и грядущее человечества

3. Апокалипсис первой трубы


Поиск Рефератов на сайте za4eti.ru Вы студент, и у Вас нет времени на выполнение письменных работ (рефератов, курсовых и дипломов)? Мы сможем Вам в этом помочь. Возможно, Вам подойдет что-то из ПЕРЕЧНЯ ПРЕДМЕТОВ И ДИСЦИПЛИН, ПО КОТОРЫМ ВЫПОЛНЯЮТСЯ РЕФЕРАТЫ, КУРСОВЫЕ И ДИПЛОМНЫЕ РАБОТЫ. 
Вы можете поискать нужную Вам работу в КОЛЛЕКЦИИ ГОТОВЫХ РЕФЕРАТОВ, КУРСОВЫХ И ДИПЛОМНЫХ РАБОТ, выполненных преподавателями московских ВУЗов за период более чем 10-летней работы. Эти работы Вы можете бесплатно СКАЧАТЬ.